воскресенье, декабря 18, 2005

Обратно - в левый ряд

Хмарь октябрьского питерского вечера располагала к увлекательному занятию. Прохожие ежились и мучились извечным питерским вопросом – уже пора раскрывать зонт или еще рано? Hад потоком горожан, движущихся в сторону Невского проспекта, начали появляться разнокалиберные зонты. А это первый признак того, что у народа вот-вот начнут сдавать нервы и те, у кого в кармане есть чуть-чуть лишних денюжков, встанут у обочины с поднятой рукой. А он, как назло, загнал машину в левый ряд.


Если сто раз с утра всё не так,
Если пришла пора сделать шаг,
Если ты одинок, значит, настал твой срок,
И ждет за углом перекресток семи дорог.

Он занял не тот ряд. Водитель Вектры, идущей по левому ряду, замешкался и он почти инстинктивно перестроил свою шестерку перед ней. Те, кто имел несчастье кататься по центру Питера в час пик, оценили бы этот манёвр, как единственно верный. Поток на Лиговке около Московского вокзала вечером почти стоит. Движется только левый ряд, а два правых еле ползут из-за припаркованных машин и снующих лохотронщиков. Так что занять в этом месте левый ряд почти всегда предпочтительней. Но у водителя выдался свободный вечер, и он собирался «побомбить», а у Московского вокзала частенько можно было подобрать «руку». Так он называл людей, которые встают у обочины с поднятой рукой, призывающей такси или частника.

Почти никто из близких не понимал этого его увлечения. В свои тридцать с хвостиком он имел высшее образование и респектабельную работу. Своё материальное положение оценивал на западный манер, как твердый «нижний средний класс» и не имел к судьбе особых претензий. И, вдруг, такое нелепое увлечение, не приносящее особых денег и отнимающее кучу нервов и времени. Собственно, из-за этого увлечения он и ездил на видавшем виды жигуленке, хотя мог позволить себе машинку поприличнее. И угораздило же уродиться в стране, где стоимость жестянки с мотором является индикатором твоего социального статуса. Такое положение вещей его несколько раздражало. Перед пробками мегаполиса равны и Запорожцы и Лексусы. Правда, чуть равнее джипы, для которых есть объезды по тротуарам и «капсула смерти» Ока, которой… Впрочем, инспектор ГИБДД уравняет и их. Вообще, на всякий Лексус найдется свой Брабус. Какой бы крутой ни была твоя тачка, найдется тот, у кого она круче. А "шестерочку" не жалко погонять по колдобинам родного города и похлопать всеми четырьмя дверьми.

Хмарь октябрьского питерского вечера располагала к увлекательному занятию. Прохожие ежились и мучились извечным питерским вопросом – уже пора раскрывать зонт или еще рано? Мельчайшую морось, висящую в воздухе, дождем назвать сложно, да и зонты от нее помогают слабо, но ждать пока небеса разродятся чем-нибудь более существенным, хотят не все. И над потоком горожан, движущихся в сторону Невского проспекта, уже начали появляться разнокалиберные зонты. А это первый признак того, что у народа вот-вот начнут сдавать нервы и те, у кого в кармане есть чуть-чуть лишних денюжков, встанут у обочины с поднятой рукой. А он, как назло, загнал машину в левый ряд. Симпатичный пожилой мужик на потрепанной девятке, стоящей правее, недвусмысленно косится на обочину, а это явный атрибут конкурента. Уж первая «рука» точно ему достанется. А может - плюнуть на всё и двинуть к дому? По такому потоку за час вполне можно добраться. И действительно, откуда у него взялось это дурацкое увлечение. Он и сам подчас задавал себе этот вопрос. Правда, не слишком напрягался в поисках ответа. Он никогда не тяготел к самоанализу. «Если это никому не мешает- почему нет?» - отвечал он себе. Конечно, он кривил душой. Никому не мешает… Ага, как же…

Из размышлений его вывел гудок. Немного впереди в крайнем правом ряду заглохла Ниссан Микра, обвешанная, как новогодняя елка, наклейками «70», «дамами в шляпе» и «чайниками». Стоящая за ней, тонированная наглухо Ауди-80 нещадно терзала аккумулятор. «Глупыш!» - подумал водитель – «Она уже и так забыла, где у машины педали. А от твоей дуделки вообще сознание потеряет. Чего доброго, врубит сейчас «ракету» - вот тебе понравится». Но девушка, видимо, справилась. Не слишком долго помучив стартер, Микра завелась, тронулась вперед и честно прокатила два с половиной метра, на которые переместился поток. Он тоже тронулся с места и проехал метров пять, улыбнувшись про себя: левый ряд действительно шёл значительно быстрее.

Нет, все же мужики действительно во многом козлы. Если вы так уверены, что женщины не умеют водить, какого лешего тогда покупаете машины своим женам и дочерям? А те немногие дамы, которые сами зарабатывают на свои авто, вообще не нуждаются в ваших рецензиях на свой стиль вождения. Получила она права, крадется себе спокойно в правом ряду, ну заглохла, чего хамить-то. Далеко ли ты уехал?

От стопроцентной влажности начали запотевать стекла, и он включил печку. Может и правда - к дому. Хотя нет, по таким пробкам за час не управлюсь. Он пошарил взглядом по обочине, от которой его отделяли два наглухо стоящих ряда машин. Пусто. Народ понуро, но уверено шагал к метро и в услугах извозчика пока никто не нуждался. От скуки он включил магнитолу. Радио уже полгода ничего не ловило, чего хотеть-то от двадцатилетней машинки. Он не был меломаном и отсутствие музыки его раздражало куда меньше, чем ведущие современных радиостанций и очередь к автоэлектрику на починку антенны. Так что время от времени он ставил кассету и был вполне доволен. Из динамиков полилась приятная мелодия и спокойный мужской голос:

Если сто раз с утра всё не так,
Если пришла пора сделать шаг,
Если ты одинок, значит, настал твой срок,
И ждет за углом перекресток семи дорог.

Там не найти людей, там нет машин …

Нет, все-таки надо сегодня похалтурить, уж больно душа просит. И зачем только ей это надо. Может быть в детстве, когда мечтал стать дальнобойщиком, а вместо этого пошел в институт осваивать IT-сферу... Затор на Невском проспекте немного поредел, пропуская три-четыре машины, и Лиговка еще немного продвинулась. Он опять пошарил взглядом по обочине. Эх, детство наше золотое…

…Есть только семь путей и ты один.
И как повернуть туда, где светит твоя звезда,
Ты выбираешь раз и навсегда.

Молодая женщина метрах в пятнадцати впереди подошла к обочине и подняла руку. Он не ощутил электрического разряда, не было мороза по коже, не было эмоций. А ведь должны были бы появиться. Потому что он сразу узнал эту женщину. Не смотря на то, что большая часть времени проводилась за монитором компьютера, ему удалось сохранить неплохое зрение.

Перед ним стояла его… Он даже не смог подобрать слова. «Идеал» – нет. «Детская мечта» – нет. «Первая любовь» – опять нет. В эту девчонку двадцать лет назад были влюблены почти все мальчишки страны. За ее телефон или адрес готовы были отдать любое, даже самое огромное, состояние. Огромные капиталы в виде велосипедов «Орлёнок», коллекций марок и даже джинсы из «Берёзки» отдавались за один только номер московского телефона.

Рядом с женщиной на тротуаре стоял небольшой чемодан и спортивная сумка, на которой сидела девочка лет десяти. Да, конечно, он читал, что у нее есть дочка с каким-то необычным именем.

Поток чуть тронулся и он, машинально включив сигнал поворота, резко дернул руль вправо, подставляя крыло под соседнюю машину. Разъяренный клаксон не заставил себя ждать. Он обернулся к обиженному им водителю с извиняющимся жестом: «Очень надо!» и закончил перестроение в средний ряд. Итак, что мы имеем в условии задачи. Впереди по правому ряду две дорогущие иномарки – эти явно не халтурят, девчонка на Микре, невоспитанная аудюха и конкурент на девятке. Требуется: втиснуться в эту конструкцию.

Перекресток семи дорог, вот и я.
Перекресток семи дорог – жизнь моя.
Пусть загнал я судьбу свою,
Но в каком бы ни шел строю,
Всё мне кажется я,
Как и прежде, на нем стою.

Тогда, двадцать лет назад, он не был исключением. Как и все, с нездоровым блеском в глазах смотрел ничем не выдающийся фильм про погоню за миелофоном. Его не слишком занимали перипетии детской киношки, двенадцатилетний пацан ждал, когда в кадре появится Алиса Селезнева. Позже он узнал, что слава легла на юную актрису тяжким бременем. Мальчишки со всей страны собирались под ее окнами, спали в подъезде, заваливали письмами. Короче, всеми возможными способами делали жизнь невыносимой. Сам он писем не писал. Первый вопрос, который пришлось задать себе: а что я такого сделал, чтобы быть ей интересным? Ну, достану я вожделенный телефон или адрес (кстати, достаточными для этого средствами он на тот момент не обладал). Скажу «Привет!» - а дальше-то что? Ей должен позвонить знаменитый футболист или великий ученый. К четырнадцати годам он стал одним из лучших футболистов… В своем дворе. К шестнадцати - владел основами программирования (а на дворе были восьмидесятые годы). Он готовился к встрече с ней, но ничего не делал для того, чтобы встреча состоялась. Это не мешало ему каждый вечер смотреть на фотографию, вырезанную из «Советского экрана», и обещать ей и самому себе «стать чище и добрее».

Светофор опять переключился. Его ряд прокатил еще метров на семь, а правый остался стоять на месте и он поравнялся с многострадальной Микрой. От девочки, о встрече с которой он так мечтал, его отделяли не более десяти метров и чуть более двадцати лет – только перестрой машину еще на один ряд вправо.

Сколько минуло лет, сколько дней.
Я прошагал весь свет, проплыл сто морей…

А потом детство закончилось. Фотография куда-то исчезла. Девочка, снявшись еще в нескольких не очень удачных детских фильмах, ушла из кино. Газеты сделали из ее образа пособие по модному тогда школьному предмету «Этика и психология семейной жизни». «Так должна думать и вести себя каждая настоящая советская девушка» (конец, блин, цитаты). Образ светлой мечты сменили реальные одноклассницы. Другой мечте – стать дальнобойщиком, тоже не суждено было сбыться. Он поступил в университет, стал программистом. Теперь занимал приличную должность с приличной зарплатой в приличной конторе. Только, сам не зная зачем, вечерами халтурил таксистом.

…И всё вроде как всегда, вот только одна беда –
Всё мне кажется, я на нем свернул в никуда…

Не так давно он наткнулся в Интернет на сайт, посвященный тому детскому фильму. Из выложенных на сайте материалов он узнал, что девочка выросла. Получила экзотическую и очень «научную» специальность, о которой, оказывается, мечтала с детства. Не без доли глупой ревности воспринял новость о том, что она вышла замуж за парня, который очень красиво и очень по-мужски за ней ухаживал. У них родилась дочь. Рассказывалось о прочих приятностях и неприятностях её личной жизни. Ему это было не слишком интересно. К тому времени её домашний адрес и телефон давно уже лежали в ящике его рабочего стола (всё же Интернет – великое дело). Зачем это было нужно, он, опять же, не знал. Ни звонить, ни искать встречи с ней он не собирался. А на форуме сайта умудренные жизненным опытом мальчишки восьмидесятых оживленно обсуждали тот «феномен девочки из будущего». Большинство из них явно играли на публику, видимо надеясь, что предмет их детского обожания прочтет сообщения. Поговаривали, что форум читает САМА... Он не стал присоединяться к этой тусовке.

Перекресток семи дорог, вот и я.
Перекресток семи дорог – жизнь моя…

Гаишник, разруливающий пробку на Невском, делал успехи и Лиговка дружно тронулась по своему зелёному. Он начал притирать Микру, надеясь вклиниться перед ней. Откуда в музыку Макаревича втискивается мелодия из французского фильма «Игрушка» с Пьером Ришаром, до него дошло не сразу. Надо же - не признать голос собственного телефона. Следя за интервалом между машинами, он снял трубку.

«Алло, папа», - голос дочери в трубке звучал заговорщически, - «мама приготовила наши любимые фаршированные перцы. Купи сметану. И… Ты не забыл, что утром мне обещал…» Уй, елки, как он мог забыть, он же с утра обещал привезти ребенку её любимые пирожные, которые по закону подлости продавались только в одном кондитерском магазине, зато рядом с домом. «Конечно, малыш! Я скоро буду!» - ответил он и отключился. Взгляд на часы не утешил, до закрытия кондитерской оставалось чуть более получаса. Девчонка на Микре опять заглохла, испугавшись явно притирающей ее машины. Аудюха опять залилась недовольным кряканьем. В правом ряду прямо перед ожидающей «извозчика» Наташей образовалось окно, в которое его "шестёрка" теперь могла спокойно нырнуть.

…Пусть загнал я судьбу свою,
Но в каком бы ни шел строю,
Всё мне кажется я,
Как и прежде, на нем стою.

Его ряд начал набирать скорость, и он продолжил движение, переключив повортник с правого на левый. В панорамном зеркале заднего вида он наблюдал, как рывком тронулась бедная начинающая автолюбительница, как резко перестроилась из-за нее в средний ряд нетерпеливая Ауди. Как симпатичный конкурент вылез из машины и начал укладывать чемодан и сумку в багажник и как Девочка из будущего усаживает на заднее сидение девятки Алесю (да, точно, именно так она назвала свою дочь).

И еще в этом же зеркале он увидел нелепо улыбающуюся физиономию двенадцатилетнего пацана, который успел повзрослеть, поумнеть, уже начал лысеть и… Не имел к судьбе особых претензий. От Московского вокзала до Озерков в час пик за полчаса? Ну что же – сейчас попробуем. Он вдавил педаль газа и проскакивая через Невский на желто-красный свет, перестроился в левый ряд.

Евгений (Konung) Рябов, eugene_ruabov@mail.ru

Комментариев нет:

Отправка комментария

Вы можете вписать Ваше мнение сюда